Илья Резник: «То, что пишет Шнур, могу написать левой ногой»

Илья Резник: «То, что пишет Шнур, могу написать левой ногой»

Легендарный поэт-песенник в интервью — о современной музыке, матерщине на сцене и о своем детстве в блокадном Ленинграде.

Илья Резник – один из известнейших поэтов-песенников нашей страны. Народный артист России и Украины (при том, что в последнее время внесен Киевом в список персон нон-грата) накануне своего 80-летнего юбилея дал большое эксклюзивное интервью «АиФ».

Владимир Полупанов: Илья Рахмиэлевич, с возрастом сложнее становится подбирать рифму?

Илья Резник: А я о рифмах вообще не думаю. Сами приходят.

- А что вы можете ответить тем людям, которые утверждают, что сегодня не очень творческая атмосфера в стране?

-Если ты творец, ты будешь работать и во время инквизиции, и во время войны. Нечего ссылаться на атмосферу, если у тебя творческий кризис.

Я постоянно работаю. Недавно мы с Эдуардом Ханком гимн Росгвардии написали. Премьеру перенесли из-за трагедии в Кемерово на более позднюю дату. Вышли две моих книги – в одной собраны поэтические молитвы, в другой стихи про Петербург. Скоро должна выйти автобиографическая книга «Мое ленинградское детство». Половина – проза. А вторая часть – творчество для детей: 50 басен, сказки, стихи. До этого вышла детская книжка «Тяпа не хочет быть клоуном». Я для детей много пишу. У меня и коллектив детский есть - «Маленькая страна».

Илья Резник во время презентации своей книги «Тяпа не хочет быть клоуном» на 30-й Московской международной книжной выставке-ярмарке в Москве. 2017 год.

Илья Резник во время презентации своей книги «Тяпа не хочет быть клоуном» на 30-й Московской международной книжной выставке-ярмарке в Москве. 2017 год. Фото: РИА НовостиРамиль Ситдиков

- А стихи с социальным протестом у вас рождаются?

- В конце первого отделения своего юбилейного творческого вечера я вышел и сказал: «Дорогие друзья, хочу немного испортить вам настроение. И почитать стихи». И прочитал.

Постыдись, ты живешь,
Ты ведешь себя парень позорно.
Постыдись, по России моей бродит тьма беспризорных. 
Инвалидам, больным
Не хватает колясок,
Ветераны едят
Только в праздники мясо,
И манну с небес 
Ожидают покорно.
А у тебя в Париже дети.
И прикупил ты
Все на свете,
И «Форбс» фиксирует тебя.
На мир глядишь
Ясновельможно,
А в храме
Молишься безбожно,
Лишь самого себя любя.
Постыдись!
По уюту сиротская плачет обитель.
Постыдись!
Медяки получает
Твой первый учитель.
Хоть фальшивое,
Но дорожает лекарство,
По большим городам
Разбежалось крестьянство,
И стонет навзрыд
Опопсованный зритель.
А у тебя дворцы и замки.
А у тебя крутые самки,
И эксклюзивное авто.
Кредиты, векселя и квоты.
Ты алчностью наполнил соты,
Те ж, у кого нет в банке  счета,
Не люди для тебя. Никто!
Постыдись!
В коммуналках убогих
Живут инженеры.
Постыдись!
С молоком черный хлеб
Жуют пенсионеры.
Возбуждают большие дела
Прокуроры,
Но народные деньги
Загнали в офшоры
Друзья твои — новые миллионеры!
И все тебе по барабану,
Ты стал подобен истукану,
На совести поставив крест.
Ты проложил дорогу к счастью,
Познав финал крыловской басни — 
«А Васька слушает, да ест!»
И для тебя слова — вода.
Нет стыда!!!

Очень жесткие стихи.

- У вас таких много?

- Много. Я работаю в разных жанрах. У меня и патриотические песни жёсткие: «Товарищи по оружию», «Не отрекайся от страны», «Рабочие войны», « Против третьей мировой».

Алла Пугачева и Илья Резник обсуждают текст новой песни. 1985 г.

Алла Пугачева и Илья Резник обсуждают текст новой песни. 1985 г. Фото: РИА НовостиЮрий Сомов

- Евтушенко сказал: «Поэт в России больше, чем поэт. В ней суждено поэтами рождаться лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства, кому уюта нет, покоя нет». В вас этот гордый дух гражданства бродит?

- Обязательно. Поэтому и рождаются такие песни, как «Не отрекайся от страны. И на себя стороны ты посмотри в час неудачи».

- Вы же в 90-е годы пытались «отречься от страны в час неудачи», когда отправились США на гастроли и чуть не остались там?

- Я никуда не уезжал. Время было очень тяжелое, голодное, нищее. А у меня был свой театр, который надо было кормить. В нем работали чемпионки мира по художественной гимнастике. Я сделал экспериментальный спектакль «Ностальгия по России», где девочки использовали свои гимнастические возможности. В первом варианте у меня Лолита Милявская и Саша Цекало играли интермедии между номерами. Мы даже в ГЦКЗ «Россия» показали этот спектакль. А потом девочки сказали, что им есть нечего. И один продюсер из Германии предложил отправиться на гастроли в Америку. Мы там оказались в момент, когда в Лос-Анжелесе вспыхнули протесты чернокожих против расовой дискриминации («Лос-Анджелесский бунт» в апреле-мае 1992 года, - Ред.). Бунтовщики жгли машины, грабили магазины, кидали в полицию бутылки с зажигательной смесью. На наших выступлениях было всего 30-40% зала. Люди просто боялись выходить на улицу. А мы туда на гастроли приехали. Ужас! Года полтора мы гастролировали по США, пока со всеми нашими деньгами не сбежал этот немецкий продюсер. Балетмейстер нашего театра осталась в Америке и открыла свою танцевальную школу. Одна девочка устроилась в группу Мадонны тренером, три девочки остались работать в Лас-Вегасе. А часть вернулась обратно в Россию. Я остался там временно поработать – писал песни. Написал целую программу Любови Успенской («Кабриолет», «На другом конце стола», «Джигигярь» и т.д.), и Мише Шуфутинскому. А потом вернулся.

- А почему не остались?

- А что там делать? Я же не программист и не стоматолог.

- Но вы же нашли себе применение – писали песни.

- Это был компромисс. Чтобы прокормить себя в голодное время.

- А как вам вообще эмигрантская среда?

- Интересы эмигрантской среды – это вчерашний день, минус 20-30 лет.

- Многие уехали туда не жить, а доживать.

- Доживать лучше в Швейцарии, там спокойно, много тихих мест с видом на кладбище (смеётся). Мне не нравится атмосфера русских кварталов в США.

Для поэта важна языковая среда?

- Обязательно. Думаю, что Сергей Довлатов жил там, преодолевая и превозмогая.

- А Бродский?

- А ему, мне кажется, было всё равно, где жить. Он создал свой мир и возил его с собой по всему миру.

- Но ведь и Евтушенко долгое время жил в США.  

- И что он там делал? Преподавал в университете. Российский поэт должен жить в России. Если раньше ехали за границу, чтобы по магазинам походить. То сейчас зачем? Ну, погулять в Карловых Варах, водички попить. Или еще где-нибудь дня три. И домой.

- Вас за что внесли в список невъездных на Украине?

- А я каждый год в Крым езжу. В прошлом году наш детский музыкальный театр «Маленькая страна» Минобразования наградило - дали 30 бесплатных путевок для детей. Там был мой авторский концерт. В лагере есть панно, на котором изображенАлександр Пушкин среди своих героев. И под ним - огромный камень. Зная, что у меня есть посвящение Пушкину, директор «Артека» Алексей Каспржак попросил: «Напишите свои стихи на этом камне». Дали краски. Дети вокруг. А камень не гладкий, у него ребристая фактура. И вот я кисточкой на 50-градусной жаре выводил каждую буковку: «Любезный Александр Сергеевич, поэт благословенный…». 2, 5 часа! И когда я написал, все стали просить: «Илья Рахмиэлевич, давайте сфотографируемся». Мы с Ирой сели, дети вокруг. И я сел на палитру с красками. Преподаватель подошла и сказала: «Если сейчас не постираете штаны, краска останется навсегда». Пошли мы с Ирой в мужской туалет, чтобы смыть краску с  джинсов. Снял штаны, остался в плавках. Начинаем смывать радугу из разных цветов. И тут мальчики входят руки помыть перед ужином. Увидели меня и спрашивают: «Илья Рахмиэлевич, можно с вами сфоткаться?» (смеётся). Ира как закричит: «Нет!!Только не сейчас!» Дети час ждали после ужина пока мы постираемся и посушимся. Сфотографировались. У них последний день был. И все плакали перед расставанием.

 

- Надо же, в Незалежной вы теперь персона нон грата, а ведь в 2013-м году вам присвоили звание народного артиста Украины.

- Да, при Януковиче. Он ко мне тепло относился. У меня был творческий вечер «Вернисаж» в киевском зале «Украина», и мне там приготовили сюрприз. Украинские певцы выучили мои песни. Концерт шёл 5 часов! Много было желающих спеть песню на мои стихи. Янукович привел с собой Кучму и Кравчука.

Думаю, что украинские артисты очень много потеряли, когда остались без России. И публика украинская тоже потеряла. Я не понимаю тех наших артистов, которые туда ездили  и кричали «Слава Украине». Увы, у нынешней Украины бесславное будущее. Но не хочу на эту грустную тему рассуждать в юбилейном интервью. И к тому же после того, как я совершил таинство крещения в августе прошлого года в Крыму, я всех простил. И Успенскую, и Ваенгу, хотя они до сих пор занимаются «подрывной деятельностью». Вообще мы всех простили, кто нас с Ирой травил, кто гнобил и издевался.

- А за что они на вас ополчились? Ведь благодаря песням на ваши стихи та же Успенская стала популярной в России.

- Зачем лишний раз делать ей рекламу? Не хочу. Маша Распутина на моем юбилейном концерте в Кремле гениально спела «Кабриолет». Ярко, сочно!

- И с Пугачевой вы тоже помирились?

- Да. Наш конфликт уже в прошлом.

- А поссорила вас ваша бывшая супруга Мунира, которая пожаловалась Пугачевой, что вы ей ничем не помогаете?

- Да пожаловалась, поплакалась, и Алла встала на её защиту. Но сейчас я понимаю, что Алла уже пожалела, что помогала ей. Это была ошибка. Мы на эту тему стараемся с ней больше не говорить. Она мне сказала, что это было недоразумение.

 


 

- Вы и РАО тоже простили? Вы же сами признавались, что сильно пострадали, недополучили деньги.

- Я страдал долгие годы. За 2 тысячи песен, которые были в каталоге РАО, я получал 35 тысяч рублей в месяц. Это же воровство! Глава РАО Сергей Федотов за многомиллиардные хищения отсидел 1, 5 года. Сейчас, вроде, все налаживается. Уже стали прилично платить. Сколько денег я недополучил за все эти годы из-за него и его матери. Как унижался, просил взаймы. Поэтому очень болезненно реагировал на то, когда говорили, что Резник берет много денег за свои песни. Кто-то специально пустил такой слух. Провокация! А я ведь половину раздарил. С детьми ансамбля «Маленькая страна» мы с Ирой тоже работаем бесплатно, потому что они все из малоопеспеченных многодетных семей. Семей, потерявших кормильца или работу. Некоторые талантливые дети не платят вообще ни копейки.

Из-за дурацких слухов люди стали боятся ко мне обращаться.  И у меня был длительный период какой-то безысходности, когда заработков вообще не было. Бизнеса у меня никакого нет. Кстати, до сих пор живу в съёмном доме. И только несколько дней назад вернул долг человеку, которому не мог отдать два года. Он меня из друзей во враги уже  успел записать. Я отдал ему сразу после кремлевского юбилейного «Вернисажа», на котором был аншлаг. Снял с себя эту тяжесть. Она очень угнетала меня. Но я на самом деле не мог отдать ему. Нечем было. Ни одного платного выступления за два года. Только «спасибо».

- После того, как из РАО убрали Сергея Федотова, вы стали больше получать авторских?

- Конечно. Теперь я, Игорь Бутман, Стас Намин, Алексей Рыбников, Анатолий Кролл, Евгений Крылатов  - в совете РАО. Руководство пытается наладить все то, что разрушил Федотов. Свой каталог в управление я отдал в компанию Music Brothers. Теперь я ни с кем не ссорюсь. Так как прав на песни свои у меня нет. За крайние три месяца я получил прилично.  Авторские существенно поднялись.

- А дети ваши вам не помогают?

- Им самим надо помогать.

- Но они же взрослые и состоявшиеся люди.

- Да, тремя могу гордиться точно.  Но больших денег они не зарабатывают. Максим пишет прекрасные пьесы, Женя хороший адвокат. Уже выиграл один очень громкий процесс. Лет 5-6 назад я купил Алисе фотоаппарат. И она стала заниматься фотографией. Выиграла 20-ю европейскую биеналле и получила право на выставки в 5 странах.

 
- Вы снимаете дом на Рублевке. Неужели в Москве у вас никогда не было своего жилья?

- Да, живем мы с Ирочкой на Рублевке, но в съемном доме, потому что у нас 3 собаки и  5 кошек. Все приблудные. Во всяком случае, в этом районе безопасно жить. Была квартира в Москве, но мы её продали за долги несколько лет назад. Федотов не платил за мои песни. А другой работы у меня нет. Я не умею ничего продавать, содержать рестораны или клубы, какие-то бутики. Это не мое. Если бы я это умел делать, я бы не смог написать ни одной «Молитвы». А прописан я в двухкомнатной квартире Иры. Он коренная москвичка и жилье, доставшееся ей в наследство, помогло нам выжить и даже приобрести студию-квартиру в Крыму. Это такое счастье! Тетушка ее родная так любила нас, что когда умерла на 91-м году жизни, квартиру свою нам завещала. Но денег от ее проданного жилья хватило на квартиру-студию в Крыму на этапе котлована. Мы покупали там жилье, когда Крым был еще «временно украинским». Кстати, только после смерти родной и любимой тетушки, мы узнали, что она 25 лет отслужила в ГРУ.

Владимир Полупанов: Как думаете, если бы все ваши самые известные песни («Маэстро», «Старинные часы» и т.д.) спела не Пугачева, стали бы они такими популярными? 

Илья Резник: Если бы да кабы. Может быть, если бы не было нашего союза с Паулсом и Аллой, эти песни и не родились бы. Это стечение обстоятельств, когда каждый дополняет другого — певица, которая способна спеть драматическую песню, композитор, с которым мы друг друга понимаем. Просто сошлись звезды, и мы встретились — трио, которое до сих пор называют бриллиантовым. Никто не повторил такого успеха. Да и не повторит уже. Другие песни в моде. Музыка для ног. Около 70 песен мы написали с Раймондом для Пугачёвой, Леонтьева, Вайкуле. По сути, весь успех Лаймы — это наши песни. Сейчас Азиза спела 2 новых песни, которые мы написали с Раймондом — «Нареченному» и «Место действия Санкт-Петербург». Для «Самоцветов» мы с ним написали песню «Синее небо». 

— Паулс признавался мне, что ему надоело писать песни. 

— Надоело. Но не со мной.

— А у вас нет усталости от песен? 

— У меня нет усталости, потому что я меняю жанры. У меня книга басен, детские стихи. На днях открылась выставка моих рисунков «Салфетжио» — почеркушки на салфетках... Я однажды отдыхал в одиночестве в Дагомысе (рядом с Сочи) и спустился в ресторан поужинать. Вдруг музыканты заиграли «Лето, ах лето, лето звездное будь со мной». Думаю: «Какой же это кайф! Твою песню поют!». Вторую песню спели: «Я хочу увидеть небо, ты возьми меня с собой». Кайф! Потом публика опять заказывает «Лето...». И музыканты сыграли ее 9 раз, 8 раз другую. И мне стало худо. Я ушел. Не смог это выдержать. Во всем должна быть мера (смеется).

— На ваш взгляд, сегодня рождаются композиторы уровня Паулса? 

— Господин Полупанов, вы же музыкальный обозреватель. Скажите, какие песни родились за последние 5 лет, чтобы они потрясали умы и души? 

Илья Резник и Раймонд Паулс.

Илья Резник и Раймонд Паулс. Фото: www.globallookpress.com

— Увы, «Между нами тает лед», «На лабутенах» и т.д.. 

— То, что пишет Шнур, я могу написать левой ногой. Но я даже не знаю, что такое «лабутены». У меня есть 30 песен в таком ключе. Но их я даже никому не показываю. Потому что это легко, это прикол. Могу это на спор написать. «Замуж Алка Морева вышла да неправильно. Думала за лоера, а вышло, что за фраера. Стерва Алка, Алка моль, хлещет Алка алкоголь. За душой ни гроша, кроме мужа алкаша». Или еще есть такая: «Ты где была, зараза, прошлой ночью? Откуда эти серьги дорогие? И вот еще вопросик, между прочим. Молилась ли ты на ночь, Евдокия?».

— С матом у вас есть стихи? 

— Нет. Я думаю, что это просто некрасиво. Это самый легкий путь к определенной известности. Поэта это точно не украшает. В полупьяной компании, когда мужики раскрепощаются, мат еще может быть. А выносить его на сцену, в эфир — это неправильно. 

— Слушая сегодняшние песни, которые звучат на радио, что вы думаете? Совсем всё безнадежно? 

— Это все очень грустно. Деградация. Коверкают русский язык, много речевых ошибок. Я стараюсь это все не слушать. А если и слушаю музыку, то классику и джаз.

Муслим Магомаев, Алла Пугачёва и Илья Резник.

Муслим Магомаев, Алла Пугачёва и Илья Резник. Фото: www.globallookpress.com

— Вас воспитали бабушка с дедушкой, которые приехали в Советский Союз в 1934 году из Копенгагена. Что заставило их переехать из благополучной Дании в СССР?

— Они были романтиками, коммунистами и жаждали справедливости. Думали, что в Советском Союзе ее больше. Слава богу, что их здесь не арестовали и не репрессировали. Первое время они жили в бараках. А потом кто-то надоумил дедушку сходить с просьбой к Сергею Мироновичу Кирову. Тот его принял. И нам дали комнату в коммуналке на улице Восстания. В этой квартире раньше жил немецкий инженер Гартман. Но у него эту квартиру экспроприировали и в каждую комнату (всего их было 7) вселили по семье. В 41-м и 42-м я жил в блокадном Ленинграде. 

— Вы, наверное, вряд ли что-то помните из той поры?

— Не все, конечно, но яркие эпизоды помню. Помню, ели лебеду, крапиву, дуранду (это жмых такой). Его очень трудно было разгрызать. Историю с крошкой хлеба я изложил в песне «Дети войны». Бабушка пришла за мной в детский садик на улице Рылеева и по дороге домой дала мне кусочек хлеба. Одна крошечка упала в снег. Я стал рыться в нем, чтобы ее найти. И бабушка мне сказала: «Пойдем домой, у нас дома еще есть кусочек. А эта крошка пусть воробушкам достанется». Помню, как я вышел на балкон и увидел темно-серое небо. И подумал, что это аэростаты закрыли солнышко. Помню, когда звучала сирена, и я прятался в шкафчик с корабликом в детсаду. Потом нас уводили в бомбоубежище. Кстати, на нем до сих пор выбита табличка — бомбоубежище. У меня есть стихи 

Сорок второй жестокий год, сентябрь месяц. 
Аэростаты и ежи, сирены зов 
И раскаленные ряды пожарных лестниц 
Вокруг израненных пылающих домов. 
Был где-то бой. И мой бежал в атаку папа, 
А здесь гудело небо, рушилась земля,
И я малец четырехлетний шел по трапу, 
На борт,всходя, как мне казалось, корабля. 
И шли мы по двое, ступая осторожно, 
Чернели тучи, застилая небосвод, 
Так начинался в этот час чертополошный ,
Многострадальный ребячишечий исход. 
Мы дом родимый покидали, уплывали
К чужим жилищам, незнакомым голосам.
И как последнюю надежду прижимали 
Слонов и рыжих мишек к бьющимся сердцам. 
Не знали мы, не знали, сколько жить в блокаде, 
Тем, кто остался — деду, бабушке, сестре, 
Чья жизнь продлится в осажденном Ленинграде,
И кто с постели уж не встанет на заре...

— Вы помните, когда вы в первый раз вдоволь наелись?

— В эвакуации, в Свердловске. Мама работала на мукомольном комбинате, на территории которого мы и жили. Мама мне пекла лепешки из муки, которая там же и производилась. 

Илья Резник.

Илья Резник. Фото: www.globallookpress.com

— А почему вы все-таки выбрали поэтическую стезю, а не стали актером? Ведь у вас за плечами театральный институт. 

— Надо знать свое место. Я был неплохим актером. В дипломном спектакле «Чайка» я играл доктора Дорна. И Зиновий Яковлевич Корогодский несколько лет назад пригласил меня в «Театр поколений», который он возглавлял в Питере. Я читал там свои стихи, отвечал на вопросы. И Корогодский мне сказал: «Ты знаешь, а ведь ты гениально играл Дорна». «Зиновий Яковлевич, — сказал ему я, — а вы мне это не могли сказать 50 лет назад?». Как-то мой однокурсник Лёва Прыгунов сказал: «Я объездил полмира, в 20 странах смотрел «Чайку». Лучше тебя никто не играл Дорна». Я заплакал. Но он тоже опоздал. 

— А если бы он сказал это, когда вы в 22 года сыграли Дорна, то возможно, сейчас я бы разговаривал не с поэтом, а актером? 

— Возможно. У меня тогда был комплекс неполноценности. Мне казалось, что я средний артист. В спектакле «Большевики» я играл главного редактора «Известий» Стеклова. И мы сидим с Луначарским (Иван Краско его играл), перед нами бумага, и мы что-то пишем. А я поймал себя на мысли, что прямо во время спектакля хочу писать стихи. После чего понял, что пора уходить из актерской профессии. Я застал еще, когда были живы Гриценко, Тарханов, Черкасов, Толубеев, Симонов, Смоктуновский. Такие глыбы. Гениальные актеры, перед которыми я преклоняюсь. Я понимал, что до такой высоты мне не подняться. И я не смогу отречься от всего и жить только сценой.

— А что вы считаете вершиной своего творчества? 

— Мне ни за какую свою ипостась не стыдно. Самая мощная песня, наверно, это «Скупимся на любовь», которую мы с Аллой написали. 

Летим как мотыльки на пламя. 
Друзей теряем дорогих. 
Помянем тех, кого нет с нами 
И будем думать о живых. 

Сейчас я считаю вершиной свои поэтические молитвы. Это то, что останется. И что необходимо. У меня уже есть двухтомник молитв, которые благословил патриарх Алексий. А в прошлом году Святейший Патриарх Кирилл благословил меня на написание поэтических молитв. И я сочинил 100 поэтических молитв и псалмов. Эта книга выходит на днях. Это такая интересная работа! Я открыл для себя целый мир! 

— По заказу РПЦ или по велению сердца? 

— Какой заказ?! Эти молитвы пришли ко мне в течение двух месяцев в Крыму. После совершенного таинства Крещения отцом Николаем Доненко в Храме Покрова Пресвятой Богородицы. Это просто чудо! Давно вынашивал идею. Патриарх Кирилл сказал мне, что у общества есть запрос на ясные молитвы. Ведь молодёжь не понимает церковнославянский язык. И молитвы они воспринимают и чувствуют интуитивно. И что мой труд сейчас необходим нашей стране.

— Но ведь и вы, наверняка, не понимаете церковнославянский. 

— Но я читал толкование, читал житие святых. И перекладывая на поэтический язык, понимая, о чем пишу. Я, конечно, не первооткрыватель. Сумароков, Полонский, Кюхельбекер, Пушкин, Ахматоваписали по мотивам молитв многие свои произведения. Одно из предсмертных стихотворений Пушкина было написано по мотивам молитвы преподобного Ефрема Сирина. А первым поэтом на Руси был Владимир Мономах. Он первый написал стихотворную Молитву. А еще Иван Грозный писал стихотворные молитвы

— А что послужило толчком к написанию? 

— Не знаю, откуда они спустились ко мне 20 лет назад в течение 10 дней. Я записывал их на салфетках, обрывках бумаги. Потом забыл о них. Через месяц захотел привести в порядок, систематизировать, но не нашел ни одной строчки. Расстроился. Звоню художнику-иконописцу Игорю Каменеву, который живет в деревне. Мы часто с ним беседуем, и он просит: «Почитай мне чего-нибудь». Я ему читаю, а он там у себя малюет. И он мне как-то позвонил и спрашивает: «А чего это у тебя такой загробный голос?». Я ему отвечаю: «Помнишь, ты мне звонил ночью, я тебе читал поэтические молитвы? Бумажки, на которых я их записывал, пропали, не могу найти ни единой строчки». «Не пропали твои молитвы, — говорит он. —Я их записал». Это просто чудо — когда я ему их читал, он записал наш разговор на автоответчик. 

О милостивый Боже, 
О Всевышний, 
Я не хочу быть в этом мире лишним. 
Дай силы мне спаситель Светлоокий, 
Чтоб смог я одолеть свои пороки. 

— А заново написать вы их уже не смогли бы?

— Нет. Я никогда не помню то, что мне пришло ночью. Сегодня ночью раза три вставал, чтобы записать 4 строчки. Потому что если откладывать на утро, все забываю. Родилось четверостишие, я встал на цыпочки, чтобы Иру не разбудить. Одна из собак Лизка, как только я ушел, сразу на мою подушку забралась. Начинаю ее сгонять, она рычит. Теперь я на подушку кладу либо очки, либо чашку, чтобы она мое место не занимала.

 

Илья Резник с супругой Ириной.

Илья Резник с супругой Ириной. Фото: Из семейного архива

Поделиться​​ новостью:


- Переплюнувшие Шарикова
- 20 яхт российских миллиардеров превосходят по стоимости военно-морской флот (фото)
- Черноморский флот: Такой патруль утопят первым
- Капитализм как идеология убийства
- Пушков заявил, что в массовом убийстве в Керчи виновато иностранное кино
- По советам министра. Составляем меню на 3500 рублей в месяц
- Силовики озвучили картину кровавой бойни в Керчи
- Появились фото на месте преступления Владислава Рослякова, устроившего стрельбу в Керчи (18+)
- «Убивали всех, кого могли найти»: очевидцы о теракте в политехническом колледже Керчи
- ТЕРАКТ в Керчи. Число погибших достигло 19 человек
07:46Апрель, 04 2018 796

добавить "НОВОСТИ ОТКРЫТОЙ РОССИИ" в закладки!

► TOP новости
сегодня
за неделю